0af1d55e     

Борушко Олег - По Щучьему Веленью



Олег Борушко
По щучьему веленью
рассказ
Апрельским днем 2000 года озарило: почему не едем на рыбалку? Внезапность
порыва отвечала графику британского клева: клюет неожиданно и в самых
неприспособленных водоемах.
Жаня пришла с работы, Егор поставил на стол котлету "чикен-Киев" и сказал:
- Мам! Я сегодня удочки делал...
- Удочки? - сказала Жаня, облизываясь. - У меня завтра рабочий день... И
потом... Эта картошка - она что, подгорела?
- У Матвея в школе каникулы, а он дома сидит... - сказал Егор. - А щука в
апреле начинает брать... Ничего там не подгорело, это картошка такая...
- Каникулы? - удивилась Жаня. - У Матвея?
Восьмилетний Матвей решил исход дела.
Червей складывали в банку из-под польских огурцов - с завинчивающейся
крышкой. Единственные огурцы, которые хоть как-то напоминают русские.
- У них тоже, видишь, пыпырышки, - говорит Жаня с ударением на первый
слог.
- Коренные москвичи говорят "пупырышки", - отвечаю я с ударением на
второй.
- Да у вас под Харьковом никакие не растут, - парирует Жаня.
Почему под Харьковом, когда я родился непосредственно в самом Харькове? -
грустно думаю я. И с каких пор под Харьковом не растут огурцы?
В жестяной крышке шилом продолбили дырочки - чтобы британские червяки
могли, значит, дышать. Копали уже в потемках, в садике под старой туей: здесь
растут туи и при каждом доме сад.
Прошлым октябрем худосочный сосед Мик (работник химчистки и методический
пьяница) повез нас по яблоки. В бесхозный сад под Бексли - на Юго-Востоке
Большого Лондона. Там-то мы с Егором и приметили водное пространство.
Пространство по внешним данным и аналогии смотрелось тоже бесхозным. Ничто так
не радует русского человека, как наглядное отсутствие собственника.
Жаня еще спала, когда мы наутро отправились.
Я припарковал "Черную стрелу" на стоянке огромного хозмага, мы перешли
дорогу и углубились в смешанный садово-лесной массив. Один рюкзак, две
неподъемные сумки, крапива по пояс, переносной пластмассовый холодильник для
доверчивой рыбы и Матвей в тренировочных штанах. В сумках палатка (на случай
дождя), бархатистый надувной матрас (на случай солнца), примус и запас еды на
неделю. Пикник.
С нашей стороны озеро было хоть куда - ивы, ракиты и все, что полагается.
С противоположной - автострада.
Насадили, забросили. Я - налево, Егор - направо. Время - около девяти
утра. В полдесятого Егор пробасил:
- Пап, чё-то не клюет.
В пятнадцать лет они начинают басить и иронизировать. Не успеваешь
уследить - что раньше.
Десять. Ни одной поклевки. Обычно хоть мелочь играет с червяком, а тут -
кладбище.
- Пап, можно мне половить? - сказал Матвей. - А то у меня ноги колются.
- Ты б еще в шортах пошел, - сказал я. - В поход надевают плотные штаны,
например, джинсы.
- У меня порвались, - сказал Матвей. - Я просил новые, как у Райана. Можно
мне половить?
- А ты б зашил. Егор, дай ему маленькую. Видишь, дно? Все дело в дне: ни
травы, ни коряг. Глина. А рыба любит траву и коряги. Глину рыба совершенно не
любит.
Я смотал удочку, отдал мобильный телефон Егору и азартно двинулся вправо
вдоль берега - на разведку.
Берег был крут; заросли бамбука (откуда в Англии бамбук?) толстой стеной
подступали к самой воде. Ни одного плеса, куда можно установить ступню сорок
четвертого размера. Я пролезал, ломая бамбук, низвергаясь по скользким
откосам, прорывался к кромке воды, чудом забрасывал - глухо. На третьем
забросе крючок зацепился за бамбук и остался там покачиваться вместе с
поплавком. Я вернулся



Назад