0af1d55e     

Бородин Сергей - Дмитрий Донской



Сергей Бородин
ДМИТРИЙ ДОНСКОЙ
Исторический роман
"Братие и дружино!
Луце жъ бы потяту быти,
неже полонену быти,
а всядемъ, братие,
на свои бръзыя комони,
да позрим синего Дону."
Слово о полку Игореве.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Первая глава
МОСКВА
Весенний дождь минул.
В монастырях отзвонили к утрени. Солнечный свет засиял по мокрому
тесу крыш, по зеленой плесени старых замшелых срубов. Потек в небо сизый и
лазоревый дым над Москвой. В Заречье орали петухи, по реке плыл лес, и с
берега молодки, шлепавшие вальками на портомойных плотах, окликали
сплавщиков.
Конники проскакали под низкие своды Фроловской башни, разбрызгивая
черные лужи. Задрав подолы, сторонясь дороги, хватаясь за заборы, шагали
купцы. Иные позвякивали свисавшими с поясов ключами. Другие крепко
опирались на посохи. Торг открывался рано.
Дмитрий, отирая умытое лицо, смотрел в окно на свой оттаявший город и
прислушивался: невдалеке в голых ветвях пел скворец. Выкликнет-выкликнет и
притаится; повременит и снова сверкнет чистым и звонким свистом. Блестят
капли схлынувшего дождя, всплывают ясные дымы в небо, скворец поет,
свежесть весеннего утра над тесным городом светла.
Эти ранние часы, когда в теремах еще нет сутолоки и чужелюдья,
Дмитрию мнятся пустыми: с девяти лет княжит он великим княжением над
Москвой, а и седатому старцу мудрено бы нести тяжкое бремя этих суровых
лет.
Много походов и битв осталось позади - Переяславль, Владимир, Галич,
Новгород, Рязань, Нижний, Тверь. Всюду сидели соперники. Каждому лестно
вокруг себя собирать Русь, каждого надо убедить, а убеждение одно - меч.
Прежние враги постепенно становились соратниками. Много противился
Дмитрий Суздальский, пока и его не поставили под Москву. Москва за то дала
ему княжение в Нижнем Новгороде, а он - Московскому Дмитрию отдал в
замужество свою дочь.
Утро. Еще спит Евдокия Дмитриевна, и Дмитрий слышит ровное ее
дыхание, сплетающееся с пением скворца в ветвях. Когда ее привезли, ему
шел семнадцатый год и он еще не знал, как целуют женщин. Он и теперь
краснеет, если задумывается о ней.
Свадебную кашу варили, пир пировали в Коломне, на пути между Нижним и
Москвой: Дмитрию ехать в Нижний свадьбу справлять у тестя было негоже:
Москва выше Нижнего. Но старику тестю ехать к юному зятю было бы обидно
для Нижегородского княжества. Оба соблюдали свое достоинство.
Пировали в Коломне пышно: пусть все ведают, что у Московского Дмитрия
в деньгах недостатка нет. Другие князья разоряются на пирах да на
усобицах, а московские копят деньгу уже не первым поколением. Деда, Ивана
Данилыча, прозвали Калитой, а калита - значит кошель; не прозвали бы
кошелем, если бы кошель был пуст. Московские копят деньгу, а тратят
хозяйственно, рассчитывая и на трате прибыль взять. Зять выпал Дмитрию
Нижегородскому золотой. Но и дочь достойна: другие княжны в своих
византийских бабок пошли - сухи, чернявы, сварливы, и лица их - не
девичьи, а лики иконописные. А у Евдокии взор голубой, волосы пышны, стан
статен - голосистая русская девушка Дуня, смешливая и ласковая, с ямочками
на щеках.
И едва приехали молодые люди, еще не успели друг друга рассмотреть,
бедствия обрушились на Москву. Стояла жара, налетел неистовый ветер, и
вспыхнула церковь Всех Святых. Не прошло и двух часов, как огонь опустошил
и обратил во прах Кремль, Посад, Загородье и Заречье. Тогда же, посудив о
сем с двоюродным братом Владимиром, Дмитрий повелел, как только
установится санный путь, везти в город камень. И с весны 1367 года нач



Назад