0af1d55e     

Бородин Леонид - Посещение



Леонид Бородин
ПОСЕЩЕНИЕ
Недавно попал мне в руки документ, автором которого, как предполагают,
был один провинциальный священник, умерший всего лишь год назад. Характер
документа таков, что я не решился передать его куда-нибудь, но и умолчать о
нем оказалось выше моих сил. Я слукавил. Я написал рассказ. И тем самым
снял с себя всякую ответственность!
* * *
В сельской церкви уже час назад закончилась служба, но священник, отец
Вениамин, только что направился домой. С одним из своих прихожан обсуждал
он важный вопрос - смену церковной ограды, поскольку нынешняя, стоявшая с
незапамятных времен и без конца подправлявшаяся, совсем прохудилась.
Разговор шел потому о столбах и штакетнике, о краске, то есть о цвете,
какой приличествует ограде Божьего храма. Понятное дело - голубой. Но в
магазинах только желтая да красная. Значит, переплата! Отец Вениамин
перебирал бородку, мужичок чесал в затылке. Наконец, договорились по самому
хорошему: ограда ставится бесплатно, а на штакет да на краску подкинуть
надо с запасом. Договорились...
И после этого отец Вениамин все равно не торопился домой, оттягивал
что-то...
Всем знакомо, как это бывает: делаешь что-то, суетишься, суетишься, но
знаешь, что как останешься один, поджидает тебя дума печальная, и будет эта
дума тебе душу травить до петухов...
Священнику, однако, седьмой десяток, и по опыту знает он, что надо
всегда печаль по имени называть, чтобы не таилась она в душе мукой
непонятной. Понять печаль - значит найти ее причину, причина же - это уже
факт, а факту всякому полочка есть, где лежать ему да забываться...
И как только домой пришел и на иконы взглянул, вспомнил причину своей
печали. Это было лицо юноши, что пришел сегодня в храм к началу службы и
простоял у двери, не перекрестив-шись ни разу, до самого конца. И ушел, не
перекрестившись. А что же было в лице его? Для отца Вениамина в его лице
была память. Много лет назад, в годы молодости своей, знал он такие лица,
русские лица, с мукой в глазах, лица, которые потом стали исчезать в земле
русской, а те, что приходили им на смену, и не обязательно безбородые, не в
бороде смысл, просто это были совсем другие лица, и говорили они на
каком-то чужом языке, в котором слова - не то штыки, не то скрежет
зубовный. И тогда кончилась Русь! И как в татарщине или в неметчине жили.
Даже православные, веры не изменившие, даже в их лицах не было светлости
русской, а лишь страх, отчаяние да богооставленности мука.
Отец Вениамин прошел через расколы и тюрьмы и выжил чудом. Слово Божие
нес людям, как крест подносят к глазам преступника, на смерть обреченного.
Привык священник думать, что кончилась Русь и с каждым днем кончается.
Но вот через полвека, после всего, что было, вдруг стали встречаться ему то
тут, то там знакомые лица. С удивлением и трепетом душевным приглядывался к
ним, и было поначалу разочарование великое, казалось, будто напрокат взяты
лики русские про русское забывшими!
Встретил он однажды в городе двух молодых людей. Бороды русые, глаза
синие, руки нервные... Стоят в стороне, говорят о чем-то горячо... Глаза
горят... Стал загадывать отец Вениамин, о чем разговор их.
О смысле жизни? О Боге? О прекрасной даме, наконец? Подошел близко
сзади, и будто в душу плюнули! Говорили о хоккее. С ликами Алеши Карамазова
- и о хоккее!
И все же! Все же это было знамение! Может быть, сначала лица русские,
а потом и души...
Вот сегодня один из таких, новых, простоял у него в церкви всю службу.
Несколько раз



Назад